ВЫПУСК 5(14) 2017

Формализованная совесть

Можно ли стать честным по принуждению?
(почти политизированная статья)
Шёл пятый год исполнения Майских указов... Словно некротический очаг, мирно тлевший и отравлявший весь организм, подвергся хирургическому вмешательству, оказался растереблён, разболелся, опух и покраснел, зашевелилась и разболелась социально-властная система России.
Чем ближе срок подведения итогов, тем активнее вмешательство и тем сильнее боль от того, что хирурги работают неумелые, а антибиотики применяются без учёта чувствительности флоры.
Среди социально-ориентированных задач для исполнительной власти: повышение благосостояния, снижение заболеваемости и смертности, улучшение ситуации на дорогах, в культурной сфере, в науке, жилищной сфере, военной и так далее. Другими словами, должно стать лучше. Лучше в том, что со-житие людей друг с другом будет более комфортным, более конструктивным, давая возможность реализовывать потребности более высокого уровня, а не только выживать.
До начала реформ общество жило по законам природы.
Девяностые годы показывали это наиболее ярко: стратификация по критерию силы, смекалки, ловкости рук. Результатом стало перераспределение благ, оставившее тех, кто не смог адаптироваться, за чертой бедности или даже жизни.
Двухтысячные, немного успокоившись, тихо тлели на углях пожара девяностых, когда основные блага уже распределены, перераспределены, и каждая микросистема существует в своей узкой реальности. Будь то образование, здравоохранение, оборона, ЖКХ, транспорт, банки, - подсистемы государства тихо бродили в своём соку.
С утверждением конкретных изменений, должных произойти в течение 5-7 лет, каждая система подверглась вмешательству. Сегодня мы свидетели всё ещё острой фазы лечения, продолжающейся хирургической операции, в которой никак не удаётся поставить всё на свои места. Наверное, с наступлением срока операционную рану зашьют как есть, и она продолжит догнивать до самостоятельного излечения.
Не погружаясь в детали реформ – для этого нужна была бы целая книга, – можно выделить один аспект, основной и влияющий на течение всех процессов. Это сторона честности – соответствия того, что получается, тому, что заявляется; соответствия отношения к себе реального к отношению требуемому.
Аспект нравственный – единственный необходимый для продуктивного течения изменений в обществе к лучшему. Всё остальное – пустая возня.
И за этим аспектом тоже присматривают, он тоже входит в число реформируемых проблем. Правда, сбоку, ибо для реформы нравственного состояния воздействие должно быть гораздо более изысканным, изощрённым, проходить на уровне смыслов и переживаний, быть по сути манипуляцией.
Государство не в состоянии отправлять властные функции на таком уровне. Его задача создавать смычки между причиной и следствием.
Власть как институт вообще есть зло – то, что подавляет, заставляет прятать человеческое. Власть может быть разная.
Тогда она – добро, когда создаёт условия для роста личности в заданном направлении. Не деформации личности, но роста.
И индивид сам начинает исполнять требования, которые неумелая власть реализует угрожая наказанием.
Лишь только оглянувшись вокруг, можно собрать перечень требуемых действий или недействий. Общественное благо справедливости требует, например, компенсации чужих усилий, затраченных для тебя: оплатить товар или услугу, заплатить налог (скинуться на поддержание государственности). Благо безопасности требует ограничения некоторых своих потенциально опасных действий: ездить с ограничением скорости, строго соблюдать кодекс поведения в опасных местах (в самолёте, в метро), отказаться от состояний изменённого сознания. Благо уважения автономности окружающих людей требует ограничить занимаемое собой место, издаваемые звуки, а уважение чувств окружающих также предполагает ограничение демонстрации половых признаков, пищевого поведения, выражения эротических интенций, произнесения табуированной лексики. Более сложные, определяющие саму сохранность государства блага требуют соответствия деятельности тем целям, ради которых она осуществляется: получение полноценного образования, выполнение работы в должном объёме и качестве, выполнение той работы, к которой способен и подготовлен.
Всё это реализуется очень легко в случае внутренней готовности индивида к таким действиям.
Человек сам делает что нужно.
Принуждение – самый простой инструмент власти, её синоним в обыденном понимании.
Если он не готов, остаётся принуждение, которое даже достигнув крайней степени всё же не будет на полные 100% обеспечивать социально желаемое поведение.
Принуждение – самый простой инструмент власти, её синоним в обыденном понимании. Действия, требующие от человека внутреннего посыла, при отсутствии такого посыла реализуются принудительно. Введение штрафов, установка камер и турникетов везде и всюду – лишь часть принуждающих механизмов. Это лишь вопрос техники, будет ли зафиксирован и затем переведён в штрафную санкцию момент жизни индивида. «Большой брат», рождённый в 1949 году, у нас известный лет двадцать, борьбой против которого Apple обозначила свою стратегию брендинга к январю 1984 года и который вошёл в каждый дом благодаря Интернету, даёт возможность держащим в своих руках средство, медиа, контролировать и принуждать.
Очевидно, что власти, таким образом, принуждают подданных к действиям и недействиям, на которые сами не способны.
Это отражает суть демократического устройства, когда большинство выбирает из своего числа тех, кто смог обратить на себя внимание, наделяет их полномочием проводить свою волю. Власть оказывается исполненной теми же пороками, что и её подчинённые. Как она может искоренять эти пороки?
Только искусственно насаждая истины, кодифицированные в вечных ценностях, но не понятые, не пережитые как самой властью, так и теми, ради кого она старается. В более простом варианте насаждаются истины, изобретённые в текущий момент, без учёта культурного опыта человечества. Эти истины вскоре, как правило, отменяются.
Формализация в таком контексте – ключевое понятие. «Форма» есть и цель, и средство, и представление о процессе.
Не суть, но форма.
Формальные механизмы плохо работают, постоянно ускользают, потому что внутреннее состояние человека противостоит им. При малейшей возможности не подчиниться происходит отказ. Что могло бы быть механизмом, не формализующим, но формирующим совесть, со стороны власти? — Её отличие от подданных в уже свершившейся нравственной эволюции; её стремление первой достичь того, чего она требует от массы.
Большой брат стал бы тогда старшим братом или даже отцом.
А средство стало бы не средством слежки и подавления, но средством соединения и поддержки.