Выпуск 1(1) 2016

Кризис идентичности

Можем ли мы определить себя без внешнего референта?
Существует притча — её любят рассказывать коучи на тренингах — о том, как буддийский монах спрашивал американского журналиста, кто он. Журналист обозначал себя то по профессии, то по политическим взглядам, то по семейному положению... Но монах каждый раз отказывался принимать этот ответ, спрашивая: а кто ты — ты сам? Эту притчу обычно заканчивают в назидательно-глубокомысленном ключе, понизив голос почти до шёпота: ...и тогда журналист задумался, ибо он и в самом деле не знал, а кто же он сам, сам по себе.
Монах в этой истории представляет собой некоторое абсолютное понимание мира, отрешённость от суеты, а журналист — всех нас. Нас мечущихся и страдающих от неопределённости, бесконечности многообразия выбора, вечного несовпадения желаний и возможностей. Лирическое завершение истории требует от слушателя спросить себя: а кто я? Предполагается, что в результате внутренней работы мы можем дать ответ на такой вопрос. Отстранившись от профессии, образования, сословия и класса, семьи, пола, увлечений, принадлежности к миноритарным и этническим сообществам, мы должны прийти к себе самим. И найдя себя, обрести наконец философский камень.
А можем ли мы определить себя без какого-либо внешнего сопоставления, референта?
Слово «идентичность» в языке психологов и культурологов обозначает некоторую формулу Я человека, проживаемую им внутри своей личности и выражаемую во внешний социальный мир. Само слово, происходящее от «idem» — «точное подобие», несёт в себе значение соответствия чему-либо, обозначающему и определяющему нас самих как частичек общества.
Переживание, или проживание, своей идентичности называется самоидентификацией. Она состоит из смыслов, которые сложились в разуме человека, в его личности, и находятся в неосознаваемом (или, по Фрейду, бессознательном) поле. В моменты, когда нужно определить себя относительно других людей, не обязательно в их присутствии, идентичность накладывается на тот материал, с которым происходит сопоставление, и возникает переживание. Переживание обязательно содержит эмоциональный компонент, который часто оказывается настолько ярким, что может вогнать в тоску или эйфорию.
Живя в городе, такое сопоставление человек совершает ежесекундно и по самым разнообразным категориям: по физическим данным, экономическому уровню, наличию тех или иных атрибутов во внешности, символике профессиональной или классовой принадлежности. В случае, если существенная доля такого сравнивания оказывается не в свою пользу, эмоциональный вектор сдвигается в негативную сторону. Падает настроение и могут возникать депрессивные состояния. Хроническое по множеству признаков обнаружение себя хуже других в итоге становится источником дистресса — постоянного стрессового состояния, мобилизующего организм для борьбы с той или иной угрозой. Угрозой предполагаемой, символической, но от того не менее стрессогенной. Причина возникновения такого несоответствия может лежать в неадекватной оценке других людей — неправильном прочтении признаков их идентичности, либо в несовпадении своего Я желаемого с Я имеющимся, по целому множеству признаков. Самое неприятное здесь то, что и самого себя, свою идентичность, человек зачастую оценивает неадекватно.
Кризис идентичности можно обозначить, как хроническое и беспросветное сопоставление «какого-то себя» с «какими-то другими».
Совершенно беспросветное, потому что сопоставление происходит подобно разговору слепого с глухим: не себя, но представление о себе сравниваешь не с другими человеком, но представлением о нём. Сами по себе представления текучи и могут изменяться в процессе сопоставления, не говоря уже, в принципе, об их искусственности. Это один компонент кризиса; но есть и другой.
Поиск себя может никогда не увенчаться успехом, ведь, возможно, никакого Себя не существует вовсе. Ещё пару сотен лет назад никто и предположить не мог, что люди 21 века будут страдать от непонимания того, кто они и как им жить свою жизнь в изобилии возможностей. Тогда подобные мысли не лезли в голову, потому что багаж культуры, философской и художественной мысли, научных данных, не был столь грандиозен. Начиная с короткого периода постмодернизма (короткого, но очень важного и получившего название эпохи) люди вдруг стали осознавать относительность любого взгляда. Прогрессивная мысль объяснила, что всё, от веры в Бога до ньютоновской механики, относительно. Из физики относительность перешла и в социум, выбив у человека табуретку из-под ног. При этом, его голову упорно засовывало в петлю громадное знание наук об устройстве мира и самого человека: биологии, химии, медицины... Волна терроризма, явления новейшего времени, сделала относительной любую защищённость. Осталось уповать только на высшую силу, Бога. Но и вера, вместе с другими культурными институтами, не может уже заполнить всю пустоту Я человека.
Второй компонент кризиса идентичности — непонимание даже того, понимание чего вообще нужно искать.
Работа, рутина, телевизор и соцсети позволяют вынырнуть из бездны непонимания, забыться, но невозможно отключить себя от окружающих людей. И потому пустота себя в переплетении с поиском себя относительно других создают адское месиво духовной неопределённости. Состояния, в которые человек впадает, когда порождаемый этим месивом стресс уже не может удерживаться внутри, разнообразны и разрушительны. Они разрушают тело самого человека, вызывая болезни: аллергию, опухоли, диабет, астму, гипертонию, инфаркт и инсульт, язву, хронические поносы и запоры. Разрушают они и окружающих, заставляя человека драться и убивать, гонять на машине по тротуарам, мусорить и гадить.
Но найти себя можно. И можно переживать себя, свою идентичность, целостно и адекватно, конструктивно, сильно. Это называется здоровьем — настоящим, полноценным здоровьем, благополучием (wellbeing). Достичь его нелегко, как нелегко построить дом без инструментов и плана.

Я веду междисциплинарное исследование человека с позиции медицины — настоящей, ведущей человека не к норме, но к полноте бытия. Результаты этого исследования будут публиковаться в моножурнале «Технологии Себя».
Для выхода из кризиса идентичности нужна работа и с телом, и с душой, и с социальным существом: все трое есть в нас, мы состоим из них. Медицина, психология, философия культуры в своём междисциплинарном единстве дают уникальные Технологии Себя.