ВЫПУСК 30(НоЯБРЬ) 2017

Адаптированная пустота

Добро пожаловать в антиутопию
Продолжая идею «формализованной совести», не перестаёшь удивляться той изощрённости, с которой при помощи формальных вещей происходит утверждение правды. Сама правда исчезает за ними, потому что не она важна. Важно утвердить её, а сама она пускай делает что хочет. И усилия прикладываются грандиозные!
Совесть формализована. Точка и запятая играют гораздо более важные роли, чем слова, между которыми они находятся. Слова вообще можно писать любые: их не читают. Дыхание сдавливается, потому что слишком свободное дыхание — повод выйти за пределы формы. Форма главенствует. Не то что содержание потерялось сейчас — оно никому и не было нужно.
Вся масса адаптированных, унылых, пропитанных факторами риска людей, находящихся в дистрессе и депрессии, со смирением и даже удовольствием упаковывает в себя в необходимую форму. Содержание давно утеряно, его не жалко — его нет. А форме ещё нужно как-то выживать. Пустотелое образование может принять какую угодно форму. Если бы оно было наполнено, принимать нужную форму было бы болезненно. Значит, лучше оставаться пустотелым. И так сойдёт.
Пустотелый человек — ещё один синоним одномерного. Если он научился принимать нужную форму в большом числе жизненных ситуаций, его можно считать двухмерным. Такая пустота адаптирована к социальной жизни, пусть и не всегда без ущерба.
Пустота согласна на всё.
Добро пожаловать в антиутопию.
Фантасты начала ХХ века предвосхищали наступление таких времён. Но они не могли представить себе инструмента, которым людей превратят в набор одинаковых созданий, подчинённых «большому брату». Даже сегодня люди, боясь антиутопии, боятся совсем не того. Они думают, что айфоны и соцсети зомбируют их, соберут лица и отпечатки пальцев, проанализируют нейронными сетями их желания, а потом начнут манипулировать.
Но враг подкрался с другой стороны.
Боязнь содержания, акцент на форме — вот антиутопия, ставшая былью.
Начиная простым канцеляритом, она простирается бесконечно далеко. Её инструменты — медиа (средство вместо содержания), потребление («чего бы захотеть?» вместо «что нужно?»), атрибуты самопрезентации (гламур вместо внутреннего достоинства), медикализация (фитнес вместо здоровья) и так далее.
Канцелярит заменяет правду во многих сферах. Ближайшие примеры моей жизни: процедура получения учёной степени или звания. Количество бумаг с подписями и печатями таково, что про саму научную работу забываешь. Оформить правильно перечень своих публикаций оказывается сложнее, чем все эти публикации написать. Требования меняются по ходу и зависят от человека-робота, который будет их проверять. Для чего сделана такая процедура? Борьба с коррупцией, формализация совести. Если твои бумаги соответствуют формальным требованиям, значит ты настоящий учёный, достойный степени и звания.
В действительности, человеку занятому реальной наукой все круги пройти сложнее, чем шарлатану, который спокойно поправляет раз за разом свои бумажки. Он же не занят трудом. Он пустотелый, а значит, легко принимает нужную форму. Если же учёный наполнен, подгонка его в прокрустово ложе канцелярита болезненна, требует времени и сил.
Про науку можно забыть.
Антиутопия пришла. Она пришла изнутри, её никто не создавал. Интернет и айфоны оказались не тем врагом, которого нужно бояться.
Бояться, как всегда, нужно самих себя. Реальность, которая конструируется нами из воспринимаемого материала внешнего мира, становится единственной правдой, но правдой, зависимой от Я, которое её и создало. Антиутопия стала реальна, потому что люди не захотели брать на себя боль самосозидания, ответственности за себя. И хуже всего то, что поток движущихся с одной скоростью безликих людей упрямо мешает остальным, сохраняющим свою идентичность, обгонять их. Тело, помещённое у тебя на дороге, никуда не сдвинется. Или ты его объедешь, или перешагнёшь, или отпихнёшь. Во всех вариантах оно будет недовольно.
Если жизнь состоит из бесконечного маневрирования между подобными инертными и недовольными телами, движение вперёд тормозится.
Очевидно, вырваться из такой антиутопии не легче, чем это было героям фантастических произведений — единственным живым среди человеческих теней.