ВЫПУСК 29(НОЯБРЬ) 2017

Трёхмерный человек

От условного рефлекса к тайне бытия
Я бы не хотел, чтобы понятие трёхмерного человека соотносилось с «одномерным» Герберта Маркузе. Его «фрейдомарксистское» критическое определение людей современного ему общества относится к политэкономии в сшивке с социальной психологией. «Трёхмерный человек» не про то.
Трёхмерный человек способен перемещаться в пространстве культуры, меняя точки зрения, умея выбирать нужную точку зрения на событие.
Сам выбор этот определяется взглядом на событие таким, который позволяет избрать нужное отношение. Нужное — то есть, конструктивное, дающее перспективу, а кроме того, дающее такое переживание события, которое в полной мере будет отвечать целям человека. В том числе, цели сохранить и преумножить здоровье, реализовать свои возможности.
Трёхмерный человек может выбрать эмоцию, которую следует испытывать в текущий момент. Он может отобрать элементы события, которые имеют ценность, чтобы их воспринимать. Благодаря нужному переживанию он отвечает на событие так, чтобы оно менялось нужным образом, тем самым модулируя контекст вокруг себя.
Одномерный человек — такой, который живёт условными рефлексами.
Он — пассивный объект социума. Шаблоны, создаваемые обществом, определяют мотивы и суждения такого человека. Он делает выборы согласно предписанным нормам и всегда страдает, потому что всегда ему приходится тяжело, потому что соответствовать нормам тяжело, а нарушать их ещё и страшно. Одномерный человек предопределён своей природой. Он не может вырваться из того, кем он стал на базе своих генов, семьи, среды, детских травм, социальных контактов в течение жизни.
Более развитые люди двухмерны.
Они рациональны или интуитивны, они имеют готовый набор ответов в диапазоне ситуаций, и чем больше их опыт, чем старше они, тем шире этот готовый диапазон. Его обычно с лихвой хватает, чтобы хорошо устроиться в жизни, иметь хороший доход и все атрибуты социально адаптированного человека. Они самодовольны, ибо соответствуют критериям, придуманным для них.
Чего нет у двухмерного человека — возможности создавать свою реальность. Он адаптирован в реальности, созданной за него и для него. Её изменения влекут необходимость вновь подстраиваться, снова успешно — или неуспешно. Но объективная реальность такого человека сама по себе, как и субъективное проживание её, определяются контекстом. Такой человек — активный объект общества. Двухмерные люди создают своей массой само общество, ибо их активность меняет контекст. Но их активность возможна только в пределах той точки зрения, того фиксированного Я, которое сформировалось у них в течении их жизненного опыта. Двухмерный человек способен находить пути конструирования такой жизни, которая бы соответствовала критериям для похвалы со стороны общества — и оно хвалит: через символическое потребление, атрибуты достатка, успеха.
Трёхмерный человек создаёт реальность вокруг себя.
Он свободен от фиксированной точки зрения, но не меняет её, а параллельно оценивает несколько взглядов для выбора наиболее конструктивного. Не контекст определяет его переживания и действия; контекст лишь подвергается оценке: тот ли это контекст, который нужен? Какой срез контекста будет самым ценным? Действия совершаются в направлении создания или выбора нужного контекста. Действия не только активные, но и пассивные; не только вербальные, но невербальные; не только рациональные, но иррациональные. Иррациональные поступки наиболее разумны, потому что они исходят из целостного проживания ситуации. Они тоже могут оказаться ошибочны, но полнота предпосылок делает их лучшими из возможного.
Трёхмерный человек умеет проживать реальность, включая её иррациональные качества наряду с рациональными, тем самым удерживая в руках и само устройство мира, его непознаваемую часть.
Трёхмерный человек способен создавать реальность и для других. Но будучи таким, он не имеет в этом необходимости. Критерии адаптации — не для него. Он адаптирован сам в себе — и это ключевое его отличие от двух- и тем более одномерного человека. Будучи адаптированным сам к себе, проживая себя безотносительно созданных за него критериев, он имеет достаточно власти над собой, чтобы проявлять социальную адаптацию в той степени, в которой это нужно для реализации своих интенций в социальном пространстве.
Мифологии описывали трёхмерного человека всегда.
Философский камень и магия, волхвы и божества, герои эпосов с нечеловеческими способностями, эзотерические движения разума, эльфы и Заратустра, иные состояния сознания... — так или иначе все эти и многие другие представления о «сверхъестественном» выражали культурную память лучшего состояния человека, его субъектности. Попадая в руки одно- и двухмерных людей, эти представления становятся опасны, подчиняя их себе, давая несбыточные надежды. Но в то же время, только такое представление может быть эквивалентно именно человеческому в том, полном, смысле, который вкладывался в это понятие текстами культуры с древних времён.