выпуск 1(10) 2017

Переживание веры как наука

Только глупец может думать, что Человечеству уже известно всё об устройстве бытия
Январский, первый выпуск 2017 года я считаю важным посвятить религиозному компоненту технологий Себя. Моё глубокое убеждение в том, что невозможно развитие личности без переживания некоторого устройства мира, пока неподвластного рациональному познанию.
При этом, не играет роли, существует такое устройство по-настоящему или нет. Вполне может быть, что мира нет вообще, и всё наше сознание − продукт Матрицы. Важно переживание, которое затем может облекаться в дискурсивные формы учений, религий, практик, философий жизни и так далее. Контент переживания вторичен и зависит от окружающего пространства, в том числе, символического. Природный мир символизируется, социальный мир уже символизирован. Переживание же непознаваемого первично и символизируется при помощи багажа символов подобно языку. Минимальная задача такого переживания − дать перспективы, отрицать ограниченность и познанность мира.
Ведь только глупец может думать, что ему (или даже Человечеству в целом) уже известно всё об устройстве бытия.
В этой статье я обращаюсь к научному психологическому взгляду на духовность (spirituality). За основу взята статья Rose & Exline (2012) из библиотеки Руководств по психологии Оксфордского университета.
Религиозный опыт изучается психологией в виде выраженного человеком либо подсмотренного у него.
Психология изучает переживание с позиции внешнего наблюдателя. Как естественная наука психология наблюдает, обобщает, сравнивает, анализирует. Данные процедуры психология проводит с компонентами внутреннего мира человека, к которым прикоснуться можно только через выражение их самим человеком − и в этом смысле психология социальная наука. Религиозный и духовный опыт, религиозность как состояние и как склонность к определённым практикам изучаются психологией в виде выраженного человеком либо подсмотренного у него. Это следует всегда держать в памяти, обращаясь к научным исследованиям вопроса.

Выделяется внутренняя (intrinsic) и внешняя (extrinsic) религиозность (Allport&Ross, 1967). Первая как средство и цель сами по себе, то есть, состояние самодостаточное. Вторая как средство достижения определённых целей, включая важность внешних проявлений религиозности. Отдельно (Batson, 1976) выделена религиозность как приключение (quest) − способ обращения к миру и проживания ситуаций выбора, утраты, трудностей духовными средствами.

Большая пятёрка компонентов личности сопоставляется с религиозностью как психологическим явлением во множестве исследований. Доброжелательность − один из них, непосредственно предполагающий доброту, щедрость, миролюбие как характеристики верующего человека.
Исследования указывают на умеренную положительную корреляцию доброжелательности и религиозности.
Кроме того, этот компонент черт личности связан со склонностью к различным формам религиозности вообще, к усвоению (интернализации) ценностей религии. В англоязычной литературе доброжелательность − agreeableness, то есть, "склонность соглашаться". Это просоциальное поведение, которое, вероятно, сопряжено с принятием, безоценочностью, или, возможно, с самоподавлением. Как указывают Saroglou et al. (2005), просоциальность и религиозность имеют форму "ограниченной реальности".
Это значит, что религиозные люди, действительно, ведут себя альтруистично и просоциально, однако до определённой степени, с определёнными людьми и в определённых ситуациях.
Такая идея заставляет меня вспомнить лекцию профессора Michael Ignatieff в Оксфорде 27 октября прошлого года. Он провёл несколько сотен интервью о способах морального выбора в разных странах от Южной Америки до Бутана и с представителями разных этносов. Один из выводов, который он сделал: одобрение и принятие чужака есть дар (gift), который даётся с определёнными условиями. Положительное морально отношение может быть даровано, но может и не стать таковым. Подобный способ относиться высказывал даже буддийский монах, готовый на убийство врагов своей веры.
Действительно, среди личностных факторов особое место занимает мораль: способность к более или менее сложному моральному выбору, а также склонность к той или иной полярности морали. Религия имеет в себе моральный компонент как самый главный. Без него вряд ли можно было бы говорить о религии так, как это принято. Психология и нейронаука морального выбора − отдельная бурно развивающаяся область знания. Ей я посвящу отдельные тексты.
Мораль и религиозность как возможность самоконтроля − просоциальное поведение как способность самоподавления в соответствии с ценностями − показано в ряде исследований. В частности, по Baumeister & Exline (1999) самые тяжёлые грехи объясняются утратой самоконтроля. Напротив, высшие добродетели предполагают развитую способность к самоконтролю. В исследованиях способность к самоконтролю коррелировала (r=0.21-0.38) с религиозностью, а заодно с рядом просоциальных эффектов (например, отсутствием зависимости от наркотиков).
Высшие добродетели предполагают развитую способность к самоконтролю
Осознанность − компонент Большой пятёрки, имеющий прямое отношение к самоконтролю. Она включает активный компонент достижения и тормозящий компонент контроля импульса. Хотя в общем связь этого компонента с религиозностью показана, данные исследований не поддерживают прямого соотнесения. Вероятно, сложность обоих конструктов не позволит просто соотнести их друг с другом. Религиозность сложна хотя бы потому, что может быть внешняя и внутренняя, а осознанность есть свойство личности определённым образом (в частности, рефлексивно) обращаться с воспринимаемой реальностью. Она несовместима с фанатизмом, тогда как религиозность − в высокой степени. В то же время, ясность сознания и вера вполне сочетаемы друг с другом; более того, именно вера и осознанность вместе могут дать настоящее переживание духовного.
В большей степени генетически детерминирована внутренняя, нежели внешняя религиозность
Последнее десятилетие активно развивается поведенческая генетика (behaviour genetics); не обошла она вниманием и религиозность. Показано, что в большей степени генетически детерминирована внутренняя, нежели внешняя религиозность. Ряд исследований указывает на духовную грамотность и знакомство с литературой о вере как на 41-43% основанные на генетических особенностях. Внутренняя религиозность на 43% объясняется наследственностью, а степень веры и выраженность духовности − на 27-29%. Кроме того, показано, что с возрастом возрастает роль наследственности в развитии религиозных убеждений, а роль окружения падает.
Понятно, что нет особого гена, отвечающего за подобное социальное поведение. Тот или иной способ проживать реальность, наделять её смыслом, испытывать те или иные приятные или неприятные чувства, входить в состояния под влиянием тех или иных внешних факторов обусловлены составом молекул, нейромедиаторов, ферментов, ионных каналов, создающих в итоге нейронные пути в мозгу и во всём организме. Говорить о генетической предопределённости нельзя; аккуратно можно говорить о генетической предрасположенности к вере. У религиозных родителей может быть ребёнок атеист, потому что он может не получить от них нужную комбинацию генов или потому, что его ранний период развития подавит экспрессию этих генов. Потом, в возрасте третьего, пятого, а то и седьмого десятка жизнь может привести его к вере − и в этом смысле его можно будет назвать генетически предрасположенным.

Может быть и наоборот.
Что, в итоге, удаётся сказать о религиозности с междисциплинарной позиции Технологий Себя?
Во-первых,
не существует догматов, и наличие веры либо её отсутствие отнюдь не взаимоисключаемы. Существует ли непознаваемый мир, существует Бог или боги, не так важно с точки зрения переживания и состояния духовного мира (либо личности) человека. Важно то, каким образом конструируется в Я то, что неподвластно привычному познанию. Важно также, что существование такого непознаваемого допускается − если нет, человек не может развиваться в полноте возможностей.
Во-вторых,
переживание веры и создание своего конструкта позволяет более конструктивно и осознанно относиться к событиям своей жизни − как к их причинам, так в проживании последствий. Чистый материализм, атеизм, если он возможен, исходно ограничен: он ставит границу устройства мира, подвластную человеку, тем самым исключая невозможное.
В-третьих,
тело как биохимия и как материал, обусловленный генами, влияет на саму возможность религиозного переживания. С другой стороны, и переживание по эпигенетическим путям оказывает влияние на тело. Вместе они создают континуум культуропсихосоматического взаимодействия.
Технологическое созидание себя, своего Я как полноценно функционирующего на уровнях от тела до общества, можно усилить, ускорить, если допустить возможность невозможного, если внимательно, осознанно, критично и принимающе вбирать в себя события окружающего мира и культурные явления, артефакты, созданные другими людьми, уже постигшими или постигающими нечто новое, доступное только при условии готовности увидеть его.