ВЫПУСК 19(ИЮНЬ) 2017

Моральный инвалид

Лицо с неограниченными возможностями
Главное, что отличает человека от животного, — наличие ценностных категорий. Этика как внутреннее чувство определяет совершение и не совершение действий. Будучи категорией эмоциональной, этическое представление может отнять у индивида посыл к действию, или же придать его. То, что хорошо и одобряемо, находит своё осуществление, а то, что плохо, встречает препятствия, подавляется.
При этом, нет в культуре вещей, которые имели бы однозначную трактовку с позиции морали.
Даже убийство может оказаться одобряемым, а самое важное событие в жизни – рождение ребёнка – стать неугодным. Потому в этике существует множество конструкций, описывающих причинно-следственные, логические, рациональные связи между событием и его местом в жизни людей: собственно, быть ему или не быть.
С позиции утилитаристской хорошо то, что полезно для достижения какой-либо цели. Например, строительство коммунизма требует трудового подвига миллионов людей, а защита своей родины от вторжения предполагает отказ от ценности собственной жизни. С другой точки зрения, ценность иной потерянной жизни может быть слишком велика даже для защиты родины: будучи живым, такой человек принёс бы ей гораздо больше пользы. А строительство коммунизма может оказаться простой работой задарма на благо какого-то начальника.
Этические вопросы, имея большое культурное, историческое, идеологическое, идеалистическое наполнение, всё же получают индивидуальный ответ в душе каждого отдельного человека.
Несмотря на всеобщность многих идей, когда дело доходит до конкретного действия отдельного индивида, именно он становится точкой фокуса всех окружающих его и вовлекающих его моральных измерений.
Более умный, ловкий, смелый, опытный, образованный имеет больше шансов выжить
Сегодня человек информационно очень богат, он наполняется тысячами идей ежедневно, и все эти идеи у каждого индивида разные; общей идеологии нет. Её нет как с секулярной, так и с сакральной стороны. Традиционные ценности вроде Десяти заповедей создавались, чтобы со-житие людей друг с другом было безопасным и комфортным. Им противостоят ценности дарвинизма, когда выживает наиболее приспособленный. Более умный, ловкий, смелый, опытный, образованный имеет больше шансов выжить, получить власть и перестраивать кусочки мира, подвластные ему, по своему желанию.
В столкновении ценностей социального дарвинизма и традиционной христианской этики родился капитализм, предполагающий выживание наиболее приспособленного с учётом правил игры.
Пожалуйста, крутись как хочешь, но соблюдай правила.
В этом великая сила капитализма, сделавшая страны, исповедующие его, самыми успешными и мощными на планете. Его сила в отборе лучших в условиях взаимовыручки и прозрачности условий. Что было бы, если бы в обществе выживал наиболее приспособленный, но никак не учитывались этические нормы со-жития? Ближайший пример подобного общества: Россия 1990-х годов. Люди, имеющие высокие моральные нормы обычно оказывались за бортом жизни, если не уничтожались вовсе. Высшие иерархические позиции (в «бизнесе», политике) занимали те, кто не был отягощён проблемами этики. Не имея оков и пут, наиболее сильные и ловкие занимались рейдерством, отжимали собственность, грабили, приватизировали «общее» советское достояние. Не имея способности к моральному суждению, будучи неспособными к нему – инвалидами, такие люди оказались наделены безграничными возможностями.
Но что-то в этой системе координат вызывает настороженность.
Культурные, социальные нормы существуют не одну тысячу лет. Общество было создано под их направляющим действием. Общество движется к какому-то состоянию, развитию. Оно движется по пути создания возможностей, реализации возможностей абсолютно для всех. Всё меньше человеку нужно думать о быте и болезнях, всё больше он может заниматься творчеством, развитием, преумножением знания. Эти процессы возможны только в условиях со-бытия по известным правилам игры, поддержки друг друг друга – молчаливому соглашению.
В таком контексте моральный инвалид, обладая не ограниченными самим собой возможностями, оказывается изолированным и одиноким.
охотиться придётся в одиночку и пещеру искать себе отдельную
Он сам может многое, но его никто не поддержит, потому что такие как он не поддерживают друг друга. Если всё общество вдруг оказывается состоящим из не ограниченных ничем моральных инвалидов, оно уничтожается, и человечество возвращается к своему природному состоянию: когда нет ничего, даже огня, и надо искать укрытие в пещере, охотиться на зверя и собирать ягоды. Только, охотиться придётся в одиночку и пещеру искать себе отдельную.
Моральные инвалиды, со стороны успешные и богатые, вовлечённые в крупные финансовые потоки, обладающие собственностью, на самом деле – одиночки, и существуют только благодаря обществу, организованному по принципу этики и поддержки людьми друг друга. В таком обществе они паразиты, насосавшиеся крови, но ненужные и никчёмные, не дающие культуре ничего, тормозящие её развитие. Тупиковых людей много. Те, кто пережёвывает уже существующее, не добавляя нового; те, кто приспосабливается к принятым практикам, не улучшая и не добавляя ничего к ним; те, кто живёт по принципу «моя хата с краю» или «после нас хоть потоп».
Такие люди, не принося ничего культуре, не нужны ей. Механизмы культурного отбора подобного естественному через психосоматические пути уничтожают таких людей.
Эти механизмы только-только начинают изучаться.