выпуск 27(октябрь) 2017

Церковь потеряла веру

Ни что человеческое
Первый симптом слабости любой власти — формализация межчеловеческих отношений. Чем больше бумажек нужно, чем больше подписей и печатей, тем слабее стержень, удерживающий вокруг себя действия людей ради друг друга.
Для чего врачи пишут столь объёмные истории болезни? Чтобы ничего не упустить? Совсем нет. Каждый шаг и каждая мысль должны быть запротоколированы. Власть должна гарантировать больному, что врач, даже не совсем компетентный и не совсем порядочный, находится под контролем. Если что-то пойдёт не так, всегда можно поднять историю болезни и проверить, где кто ошибся.
Преобладание эго, фиксация только на своих интересах ведут к разрушению общества. Чтобы не допустить такого, само общество делегирует для себя власть, создаёт центр. Если отношения между людьми теряют интуитивный характер, умение читать между строк и договаривать недосказанное, власти нужно всё больше регламентировать, контролировать и наказывать.
Так обстоит с реальностью видимой — материальной.
Что происходит, если речь начинается о реальности невидимой, нематериальной, неконтролируемой? С ней дело иметь на порядок сложнее. Правда, она сама, эта реальность, и создаёт законы, по которым самоподдерживается.
Когда церковь создаёт кодексы поведения, символизации людей и отношений, она противоречит природе той субстанции, материализовать которую призвана. Странный парадокс возникает: словно помощник Бога, церковь транслирует его свет и силу, но сама становится всё более слабой и немощной, как будто свет рассеивается и не задерживается в ней самой.
Культ, обряды, атрибуты и антураж, накопленные в столетиях бытия церкви, изначально имели задачу вводить человека в состояние переживания Бога — его бытия, присутствия, нисхождения. Пережив контакт с Богом, больные исцелялись, отчаявшиеся получали надежду, а страждущие удовлетворялись. Прописанный в книгах набор правил (необходимость постов, соблюдение заповедей, совершение таинств) также имел задачей удерживать человека в человеческом облике.
Через представление о непознаваемой всесильной реальности Бога церковь приобрела власть.
Вместе с властью она потеряла веру. Потому что сама власть была выражением веры, транслировалась через веру и не требовала никаких формальных проявлений.
чем больше денег поступает в церковь, тем эффективнее она приводит людей к вере
Церковь как общественный институт существует на пожертвования. Продажа книг и свечей, «услуги» по поминовению и молитве за здравие обозначаются как пожертвования. Чем больше у церкви денег, тем богаче может быть убранство, роспись стен. Это, в свою очередь, создаёт более сильное чувство благоговения и восторга у входящих в храм. А через такие чувства человек познаёт Бога. Получается, что чем больше денег поступает в церковь, тем эффективнее она приводит людей к вере. Спираль капитализма действует и в храме: более качественная работа — больше денег — больше возможностей — выше качество.
Дальше возникает проблема контроля. Не за финансами, но за внутренними посылами, которые ведут человека к жертвованию средств. Кающийся грешник платит деньги как жертву — и тем самым искупляет грех. Для церкви лучший прихожанин — кающийся грешник, ибо среди людей нет праведных, а есть кающиеся и не раскаявшиеся.
Получается, что церковь заинтересована в том, чтобы люди грешили...
Эта мысль пугает. Она рождена логикой.
В вере нет места логике.
Напряжение между необходимостью в средствах и желанием того, чтобы явления, эти средства приносящие, не происходили, существует не только у церкви. Для медицины проблема не менее актуальна. Ведь цель медицины — здоровые люди, но средства ей приносят люди больные.
Чтобы такого напряжения не было, нужна вера. То самое переживание убеждённости в абсолютном начале мира, высшем, управляющем всем, что происходит — в едином этическом законе, который зовётся Богом.
Благодаря вере отношения между людьми переходят на уровень иррациональный, в который вмешаться невозможно.
Светская власть сильна, потому что наказывает. Светская власть — над всеми. Власть веры сильна, потому что исходит изнутри — и сильна только над теми, кто сам отдал себя под неё. Тогда она оказывается властью самого Себя, и подвластный становится властителем.
Церковь не могла не превратиться в светский институт. Она создаётся людьми. Нельзя забывать, что церковь — это не здания, а люди. Соборность — главное условие христианской религии. Только вместе, только в храме.
Церковь была людьми. Затем в ней произошёл разрыв: все люди должны войти в неё, но не все готовы к этому. Не все достигли того уровня понимания себя, рефлексии, осознанности, чтобы быть с Церковью по-настоящему. К ним она проявляет терпимость; люди проявляют друг к другу терпимость. Не только в храме, но везде. Этого не происходит. И Церковь просто оказывается пахнущим ладаном помещением, где можно побыть немного, попытавшись пережить соприкосновение с Богом.
Церковь как институт общества потеряла способность свободно дышать —
отдавать события, происходящие в миру, на волю Божью. Подобно другим общественным институтам — здравоохранению, борьбе с коррупцией, правосудию, — она находится на полувдохе. Она не может разрешить себе верить в то, что всё совершается по Закону Божьему, и праведным воздастся, а грешные будут наказаны.
Ведь ей необходимо поддерживать должное качество в оказании госуслуги по соединению с Вечностью.