ВЫПУСК 7(16) 2017

Чакона

Ключ от целого мира
Музыка – это язык эмоций. Любая музыка даёт возможность испытать эмоции, создать настроение. Дополняя текст или видеоряд, музыка обозначает нужный тон для восприятия, и вот уже смешной текст звучит как горькая ирония, а человек на экране словно собирается в последний бой.
Музыка бывает академическая и народная – так делят её музыковеды.
Кажется, что есть доля снобизма в таком делении: академическая принадлежит консерватории, а народная – всем остальным, и включает поп, рок, фолк (конечно же) и так далее. Но есть в таком делении фундаментальная разница, ибо народная даёт возможность пережить эмоции, а академическая – прожить целую историю, иногда жизнь. И если мелодичная красиво аранжированная «народная» музыка принесёт удовольствие – понравится, или не понравится – и тогда её нет смысла слушать, то «академическая» потребует напряжения и работы интеллекта, чтобы получить от неё всё, что она может дать.
А понравится или не понравится – не важно.
Такая музыка даёт возможность пообщаться с другим человеком, с самим собой, но таким, какого в реальности нет – таким, каким был бы я сам, если бы соединился с той историей, что рассказывает мне композитор. Я слушаю его повествование, но одновременно я создаю для себя рассказ, нарратив, тем самым позволяя разглядеть в самом себе грани, которые никогда бы не появились, не пройди я этот короткий путь вместе с гением.
Такова Чакона ре минор Баха. Сегодня в ней сошлись несколько гениев:
Сам Иоганн Себастьян три с половиной века назад, аранжировщики, прочитавшие её по-своему, и исполнители, оживившие эти ноты. Ещё, пожалуй, звукорежиссёры, давшие нам возможность слушать исполнителей давно ушедших.
Моя Чакона – это симфоническое переложение Леопольда Стоковского (под его же управлением записанная в 1950-е годы) и органное переложение Анри Мессерера в исполнении Йенса Кондорфера (в 2008 году). Но начало им даёт соло скрипка Генрика Шеринга.
Чакона соло рассказывает красивую историю, полную взлётов и падений, задорного веселья и сладкой грусти. Это история человека, и в этом человеке можно узнать себя, поставить себя на его место и рассказать его историю своими чувствами и свою историю чувствами, что создаются смычком скрипача. Тонкая и камерная, эта история с глазу на глаз, в уютной комнате, при свете масляной лампы. Мир моей правды, искренне самому себе.
Большая и торжественная, чакона в органном исполнении ту же историю рассказывает пафосно и мощно, пробирая до костей величием событий и переживаний. Эта чакона не просто о взлётах и падениях, она о космической высоте и бездне, она о безвременье, о прошлом и будущем. Такая чакона вводит в жизненный путь драму, бесконечность, она создаёт мир прекрасный словно Вселенная – и это мир одного человека. Это мой мир, каким он может быть.
Оркестр Леопольда Стоковского словно переносит Чакону в сумрачный лес Рихарда Вагнера. Уже с первых аккордов стелется туман, становится прохладно, пахнет хвоей, древесиной и сыростью. Как будто пройдёт сейчас процессия рыцарей Грааля или прилетит лесная птица Зигфрида. Чакона Стоковского словно картина, написанная лучшим художником-реалистом, с множеством деталей, с золотом и самоцветами, с облаками и закатным солнцем, с горами и озёрами. Она – мир, в котором можно жить.
Многие произведения дают такие насыщенные переживания. Потому и гениальны они, а их авторы – гении, что могут говорить с каждым человеком на его языке, о нём, сохраняя себя и отдавая себя для проживания иной жизни каждому, кто откроется им.