ВЫПУСК 5(14) 2017

Медийная лихорадка

Глобальное информационное месиво
Когда очень высокая температура, лихорадка и трясёт в ознобе, нужно вызывать врача. А кого вызывать, если развивается медийная лихорадка?
Вспомним (или представим себе) мир конца ХХ века. Нет мобильных телефонов, нет Интернета, нет социальных сетей, поисковых систем, информации доступной «в один клик».
Словно и мира нет…
Что есть? По-прежнему есть люди, с их органами чувств, с их плотью и кровью. Люди, которые ходят и говорят, едят и пьют, любят друг друга, перемещаются в трёхмерном пространстве планеты.
Те странные люди из доисторических времён находились в физическом, материальном пространстве.
К ним уже вкрался паразит медиа в лице телевидения и прессы. В их квартирах уже поселились какие-то чужие люди, без умолку о чём-то говорящие и приносящие в дом вести из незнакомых мест.
Но то был лишь инкубационный период, а действительная лихорадка началась в начале десятых годов, когда каждый человек оказался подключен к глобальному информационному месиву и потерял возможность его игнорировать.
Сегодня совершенно чужие люди кричат нам о своих проблемах не только с экрана телевизора (от него многие уже отказались), теперь эти люди кричат отовсюду, стоит лишь прикоснуться к сенсорному экрану мобильного устройства.
Они не просто кричат, они дерутся за возможность войти в ваше сознание.
Два глаза и два уха ограничивают скорость поступающего в мозг контента, а механизм утомления, не свойственный железу, предохраняет мозг от избытка. Поэтому чтобы растолкать соперников, чтобы успеть поселиться в мире Я потребителя контента, пока оно не отключилось, чужие незнакомые люди изобретательно мастерят конструкции для проникновения. Закономерности высшей нервной деятельности, отслеживание пользовательской активности, эксперименты в психологических лабораториях позволили за десятилетия развития маркетинга создать уникальные рельсы, заезжающие прямиком в неосознаваемый мир человека, минуя порой даже сознание. Борьба за психический мир конечного пользователя идёт не на жизнь а на смерть. За реальные деньги продаются клики и лайки, иконические изображения предметов и нарисованные цифры. Место в сознании пользователя ограничено, а занять его хотят многие.
«Здрасьте, вот вам всплывающее окно. Поставьте лайк, потом уже читайте. Ах вы закрываете окно?! Вот вам такое, что накрывает всю страницу. Сначала лайк – потом читайте! Можете не читать».
И пользователь вдруг понимает, что он бесценен!
Он гордо распрямляется и свысока посматривает на светодиодный экран: «ну давай посмотрим, чем вы тут меня хотите удивить?»
Пользователь ощущает, что ему как бы уже должны предоставить нечто, что ему понравится. Он смотрит на носитель, на медиа, и если носитель не трендовый, если страница не имеет параллакса, а шрифты – банальные системные, он даже и глядеть не будет на информацию, которую ему пытаются всучить.
Когда носитель определяет степень интереса потребителя, контент становится вторичен. Утомление в просеивании тысяч попыток завоевать внимание ведёт в итоге к потере способности потребить хоть какую-то ценную информацию. Сознание, ментальное пространство Человека Медийного лихорадит потому, что обмен веществ в нём активен, температура зашкаливает, всё кипит, но реальной продукции от такой интенсивности нет – всё рассеивается в тепло, а внутри остаётся интоксикация.
Когда-то школьники мучились зубрёжкой стихов русских поэтов. Благодаря современным носителям объём данных, на порядки превышающий эти стихи, попадает к человеку легко, без напряжения.
Но стихи Пушкина на рельсы сетевого маркетинга никто не ставит – их не продашь.
А человек остался таким же – из плоти и крови, по-прежнему погружённым в материальный мир. И любые данные, – великие стихи или информация о скидках, есть лишь структурированный поток физических импульсов.
Какой же аспирин можно выпить от этой лихорадки?
Медийная лихорадка контагиозна, а страдает от неё материальное тело
Отзывы и количество лайков, репосты не могут служить мерой ценности контента, они лишь олицетворяют эффективность медиа, проникших-таки в сознание других людей, – и те передают инфекцию дальше, словно ОРВИ. Медийная лихорадка контагиозна, а страдает от неё всё то же материальное тело, незнакомое с информацией и лишь пытающееся адаптировать работу ионных каналов, систем выделения нейромедиаторов и обратного их захвата, активность ферментов цикла Кребса для переработки плотно запечатанных вагонов с неизвестным содержимым, гладко по рельсам въезжающих в мозг и превращающих его в склад никому не нужных вещей. Не справляясь, мозг запускает стресс, хроническое аутоиммунное воспаление, аллергию, атеросклероз и другие психосоматические процессы. Тело больное медийной лихорадкой болеет физически. А больному телу сложнее противостоять медийной бомбардировке.
Аспирин здесь может быть только один: строгий входной контроль носителей, и лишь потом – осмысление контента.
Именно медиа, носители должны проходить фейс-контроль.
Осознанность в управлении входящим сигналом предполагает сокращение количества источников информации («а вдруг что интересное пропустишь?»), отбор людей, поимённо, чьему мнению есть доверие, чьи высказывания имеют значение.
Раньше люди общались устно, рассказывая друг другу о своей жизни. Ценность общения определялась ценностью человека. Что мешает сегодня делать так же? Медиа соединяют людей, но они не должны определять ценность человека.
Так будет, когда лихорадка наконец пойдёт на спад. Хотя многие её, вероятно, не переживут. Выделение Себя Информационного для конструктивного потребления контента – большая работа. Изобилие возможностей создаёт немалые сложности, но, в конце концов, медиа созданы людьми, и кому как не человеку быть им хозяином.